Я.
- Что такое боль? Я ее не чувствую. Я от нее всегда закрывалась черной пеленой бессознательного. Мне легче пройти мимо этого, забыть, не видеть и не слышать, как та мартышка "ничего не вижу, не слышу, ничего никому не скажу", чем добровольно вызвать в себе любую реакцию - агрессию, стыд или внимание к негативу. Меня в такие моменты просто нет на месте. Hello, anybody home?
Другая я.
- Сегодня ко мне пристал в троллейбусе пьяный мужик, при выходе он крепко сжал меня за талию. Я резко разгорелась от злости и с силой пнула локтем ему в мягкое пузо, прошипев "не трожь меня!". Кришна говорит, что на войне надо брать меч и бороться. Судя по всему, я уже где-то рядом с этим полем боя...
Я.
- Вчера до пяти утра сидела в кресле под теплым пледом во внутреннем дворе дома, сплошь увитым плющом. Мне представилась возможность услышать удивительную историю из жизни моего старого-нового знакомого, об азарте, лошадях, дауншифтинге, кино, музыке, а для зрения был польский альбом антисоветской агитации...
Другая я.
- Твой собеседник - это онлайн-зависимый, который так же слепо, как и ты, зацепился за обрывок прошлого, заполняя эфир своего внутреннего мира собственной же жизненной рефлексией. В чем искусство вчерашнего вечера, таинство и познание? Черный кенийский чай, плед и соломенное кресло? Получи и распишись - это была исключительно дешевая случайность.
- А на сегодня меда больше нет, кроме двух зарисовок в коллекцию "Кишинев" и новый образ меня самой с пальцами-крыльями. Воскресное одиночество.